Преподобный Иоанникий Великий

Преподобный Иоанникий Великий

День памяти: 17 ноября

Сын пастуха и сам пастух, — и пастух не только стад овчьих, но и душ человеческих, — Иоанникий родился в селении Марикато к северу от горы Аполлониарской.

В ранней юности, уходя на далекие пастбища со стадами овец, он осенял их крестным знамением и оставлял без иного попечения, а сам предавался молитве. И хищные звери не трогали овец, и во благовремении находили они источник для водопоя, и было время им всегда достаточно травы на потребу, потому что крест Иоанникиев был им пастырем и оградой.

Сам же отрок этим знамением крестным освобождал себя от тягости мирского дела и мог пребывать в молитве.

Так от возраста к возрасту выпрямлялся дух его во всегдашнем предстоянии Господу, и был он, как свеча пламенеющая в молитве.

Достигнув зрелых лет, Иоанникий покинул отцовские пастбища и родное селение для того, чтобы уйти в пустыню и свободно подвизаться на Господнем пути. Там, деля время между молитвой и трудом, Иоанникий научился читать слово Божие, а также и богодухновенные книги святых и богоносных Отцов.

И не только читал он молитвы и песнопения, сложенные другими, но и сам был вдохновлен Господом на творение особой молитвы, произнесением которой и прославлял в дальнейшем Святую Троицу.

Молился он так:

«Упование мое — Отец, прибежище мое — Сын, покров мой — Дух Святый: Троице Святая, слава Тебе.»

Постоянное трезвление отшельника, суровое отречение от всех благ суетной жизни, молитвенная возвышенность его, — стали скоро известны далеко во всей округе.

А добрая слава часто влечет за собой дурную зависть.

И позавидовал праведности Иоанникия один инок, по имени Епифаний.

Сначала он хотел путем словесного пытания найти что-либо в душе Иоанникия, что не может быть угодно Господу. Но после долгой беседы ничего такого не обнаружил.

И тогда спросил он Иоанникия:

Что есть монах?

Отшельник же, как бы принуждая себя к ответу и совершая тяжелый труд, промолвил в большой задумчивости:

По мне, кто делает себе во всем принуждение, тот монах.

Епифаний же вел хоть монашескую жизнь, но легкую и без надобности не принуждал себя к особым подвигам. А потому был он сильно обижен словами Иоанникия, но обиды этой тогда не пока­зал, а сложил ее в сердце своем, где лежал уж большой груз зависти и злобы.

И только вернувшись к себе, дал он волю своему недовольству и заменил все иные помыслы страстью гнева и ненависти.

Так пребывал он некоторое время, пока демон гнева не овладел им настолько, что не мог он уже оставаться бездейственным. Тогда решил он каким-либо способом погубить ненавистного ему Иоанникия.

Незаметно приблизился Епифаний к горе, на которой спасался отшельник. Трава же по причине жаркого и засушливого лета была на той горе совершенно желтой и сухой. А немного повыше росли деревья, тоже высохшие. Так что как бы на кладбище многих растений пребывал Иоанникий.

Приблизившись к горе, Епифаний во многих местах и с различных сторон поджег сухую траву. И вскоре целое огненное море охватило всю гору. Деревья трещали и падали, сжав пламенным кольцом вершину, где имел пребывание Иоанникий.

А трава, пылая, как бы слала к этой вершине огненные волны, грозя ее затопить.

С большой опасностью и со многими трудами избежал Иоанникий этого пламенеющего приступа. Вышедши в долину, он подумал, что ввел Епифания в великий соблазн. И тогда показалось ему, что не Епифаний совершил грех, покусившись на жизнь человеческую в злобе, а он, соблазнивший его, и грех на свою душу принял.

Помыслив так, пошел он разыскать врага своего. Тот был очень испуган, увидав Иоанникия живым и невредимым, потому что почитал он его погибшим в великом пламени, охватившем гору.

Не медля, приступил к нему Иоанникий и слезно просил у него прощения и отпущения греха. А дабы вернее это отпущение вымолить, он сказал:

Позволь мне, брат Епифаний, и твою долю вины взять на свои плечи, и ответить за нее перед Господом, прося Его именем той тяжести, которую ты поднял, совершая грех, отпустить мне и мою тяжесть — тяжесть человека, соблазнившего тебя на этот грех.

И, поклонившись в ноги смятенному Епифанию, Иоанникий отошел из той страны, дабы в пределах дальней пустыни продолжать трудное дело спасения своей души.

Много лет пребывал он в молитве. Много и смиренно плакал он, припадая ко Христу и прося Его отпустить грехи человеческие.

Из зрелого мужа стал он старцем. Начали волосы его серебриться. Тело постепенно высохло. Только кожа обтягивала кости. Глаза ввалились глубоко в глазницы, — свет же, исходящий из них, был подобен пламени попаляющему.

И если бы кто увидел старца Иоанникия, стоящего прямо и неподвижно на скале, воздев руки к небу, во время молитвы, попаляемого солнцем, или иссушаемого ветром, или покрытого зимой утренним инеем, то такой увидевший воскликнул бы:

Воистину, вот высится под вольным небом свеча Господня. И пламени моления его не задует ни ветер, идущий со всех четырех стран земли, ни дождь в осеннюю непогоду.

Из книги о христианских подвижниках «Жатва духа»  Елизаветы  Скобцовой (матери Марии) (1891-1945)