Выбор святого князя Владимира

Святой равноапостольный великий князь Владимир

День памяти: 28 июля

Если человеку повезло родиться в такой се­мье, где несколько поколений живут бок о бок, то, вероятнее всего, воспитывать его будет бабушка. Мать будет кормить грудью, отец будет хмурить брови, если ребенок сделает что-то не так. А вот рассказывать о том, откуда взялись луна и звезды, какие в древности жили герои, почему звери не умеют разговаривать, и многом другом будет бабушка. Бабушкина любовь — это инстинкт, помноженный на опыт, это — грусть и нежность, рождающиеся от соприкос­новения старости с новорожденной невинно­стью.

Если бы не пушкинская няня, мы вряд ли чи­тали бы сказки Александра Сергеевича. И если бы не бабушка князя Владимира, он вряд ли крестился бы, а значит, и наша история потек­ла бы по совсем иному руслу. К своей обычной ласке Ольга добавляла крестное знамение. Она наверняка шептала молитву, глядя на внука, и это был первый посев, который со временем принес неожиданный и богатый урожай.

Церковная поэзия называет Ольгу утренней звездой, появление которой на небосводе Оте­чества предваряло восход Ясного Солнышка — князя Владимира. Владимир вымолен бабуш­кой, точнее, ею был вымолен тот могучий пово­рот руля, который был сделан ее внуком. Удоб­нее всего сравнивать тот исторический поворот с изменением курса большого корабля:

«Вот паруса надулись, ветра полны.

Громада движется и рассекает волны…»

Русь приняла христианскую веру в готовом виде — как ограненный, отшлифованный ал­маз в дорогой оправе византийского обряда. Достойно удивления, что это сокровище Го­сподь вручил народу, не искушенному в земной премудрости и науках, народу без написанной истории и без самой азбуки. Другие трудились, а вы вошли в труд их (Ин. 4, 38), — эти слова Христа уместно применить и к новому христи­анскому народу Руси.

Для труб евангельских на новой земле не было Иерихона. Разрушать было нечего, кро­ме деревянных истуканов. Ни пирамид, ни па­год, ни мраморных скульптур, ни философии, ни театра, ни высокой поэзии… ничего похо­жего на Рим и Грецию, на Египет и Вавилон с их пышным и соблазнительным язычеством. Всё примитивно, всё близко к природе. Но и сам грех необуздан, как разгулявшаяся сти­хия.

***

Когда Бог хочет воплотить Свои направ­ленные в вечность планы, Он ищет на земле людей, способных Ему помочь. Его выбор не сиюминутен. Если бы люди вместо Бога делали этот выбор, они непременно ошиблись бы. Ведь люди, в отличие от Бога, не знают тайну человеческого сердца. Так и Самуил, глядя на внешность, ошибался, кого из сыновей Иессея помазывать в цари над Израилем (см. 1 Цар. 16, 6—12). В случае с Русью Господь тоже совер­шил выбор, совершенно невозможный с точки зрения простого человека. Он выбрал Влади­мира.

Любовь к земным сластям, пороки и суеве­рия покрывали Владимира с головы до ног. Но нутро его, как сердцевина в дереве, было здо­ровым. Ему предстояло преобразиться, из гу­сеницы стать бабочкой и силой живого приме­ра позвать за собой всех подвластных людей. Бог видел, что душа князя и мужественна, и не лжива. Он грешил, не зная истины, но был спо­собен оставить грех, познав истину.

Его, как и нас, в вопросах веры и религиоз­ной самоидентификации окружали и звали к себе иудаизм, ислам и Христианство. Свой вы­бор князь должен был осуществить, не имея достаточных знаний как религиозных, так и исторических. Предстояло решать, руководствуясь природным умом, здравым смыслом государственного мужа и интуицией.

Бог особо печется о князьях и царях. Фараон при Аврааме и Навуходоносор при Данииле ви­дят пророческие сны или же особо вразумляют­ся Богом. Это потому, что судьбы мира и жизни миллионов людей зависят от их решений. Это в полной мере касается и Владимира, даже когда он еще был язычником и вместе со всем наро­дом стоял на историческом перепутье.

Его аргументация отказов в принятии всех вер, кроме Христианской, может звучать наи­вно. Но это та ситуация, о которой римляне го­ворили: «Повод ничтожен — причина велика». Католики и мусульмане отвергнуты по причи­нам далеко не принципиальным. Только иуде­ям князь задает вопрос, являющийся одновре­менно веским контраргументом: «Если ваша вера самая лучшая, где ваша земля, где госу­дарство и почему Бог рассеял вас по миру?» Но повторюсь, отвержение вер было совершено не на основании тех слов, которые были сказа­ны исламским, еврейским и западным миссио­нерам. Это было дело Промысла Божия, в кото­ром Владимир исполнял роль орудия.

Из единого в то время христианства (до Ве­ликой схизмы более полувека) князь избирает восточный вариант. Если службы латинян послов не трогают, то византийская литургия, на­против, заставляет Владимировых купцов за­быть, где они — на небе или на земле. Светлый образ княгини Ольги как нельзя кстати появ­ляется в сознании послов. Они, растроганные богослужением, говорят, что мудрейшая Ольга не избрала бы Христианство, не будь оно самой лучшей верой. Проповедь греческого миссионера и икона Страшного Суда, образы которой он растолковал князю, сыграли свою роль. Владимир решает креститься. С тех пор и мы, его поздние внуки, чтим иконы, не мыслим веру без благолепного богослужения и, конеч­но, любим бабушек, воспитавших нас.

***

В Крещении Владимиром Руси есть еще эле­мент, рождающий вопросы. Князь крестил на­род без предварительного оглашения, волевым усилием. «Кто не придет на Днепр креститься, тот мне недруг», — сказал Владимир, и после этих слов трудно было найти человека, желаю­щего стать добровольным врагом князю. У Ле­скова в повести «На краю света» один из глав­ных героев говорит, что «Владимир поспешил, а греки слукавили». То есть что греки наспех окрестили народ, не уразумевший начала веры. В этих словах есть правда, и отворачиваться от нее не стоит. В память о тех временах осталось в нашем языке слово «куролесить». Оно озна­чает «делать нечто непонятное», а родилось из греческого «Кирие элейсон», то есть «Господи, помилуй». Службы долгое время совершались пришлым греческим духовенством на незнако­мом для славян языке, и новокрещенный люд ходил в храмы, где греки «куролесили».

Но правда и то, что Русь полюбила новую веру. Прилепленное снаружи отлипнет через короткий срок, а вошедшее внутрь останется и углубится. Так углубился в русском народе посев Владимира, и в скором времени из недр новокрещенного народа рождаются богатыри духа — истинные монахи и подвижники. Та чу­десная жизнь Палестины и Египта, глядя на ко­торую в пятом, шестом веках удивлялось небо, повторилась на киевских горах в веке одиннад­цатом. Затворники и молчальники, бессребре­ники и молитвенники, которых боялись бесы и слушались мертвые, не могли бы появить­ся, если бы не всецелая преданность русичей Христу и Евангелию. Достаточно на один день посетить Киево-Печерскую Лавру и бегло оз­накомиться с ее историей, чтобы понять — Владимир не поспешил и не ошибся в выборе.

Да, правильный порядок действий предпола­гает научение и лишь после того — крещение. Русь же крестили так, как крестят младенцев, — без сознательной и взрослой веры. Когда мы крестим малышей, мы реально и действенно соединяем их с Иисусом Христом. Дети это­го не понимают, хотя Таинство совершается в полной мере. Далее следует учить ребенка и де­лать всё, чтобы подаренная вера была усвоена и полюблена. Если взрослые не сделают этого, реальность рискует смешаться в такую кашу, о которой трудно будет вынести однозначное суждение. Если же крестить ребенка, а затем учить его вере и воцерковлять, то всё становит­ся на свои места и вопросы снимаются.

***

 Итак, Русь была крещена, как ребенок, и требовала дальнейшего научения и возраста­ния в вере. При Ярославе появились школы и  библиотеки, пришли грамотные люди из Болга­рии со славянскими книгами, появилось духо­венство из числа коренных жителей. Дело Вла­димира нашло органическое и основательное продолжение. Но вскоре пришли монголы, и высокий полет закончился. Книжная мудрость и живая проповедь из разряда естественной необходимости надолго переходят в разряд редкого исключения. Русь занимает место сре­ди христианских народов, но место это особое. Русь, как бы в ожидании своего часа и своей миссии, затаивается на долгое время, остав­ляя другим историческую сутолоку и решение больших вопросов.

Сегодня нам, вооруженным знаниями и чувствующим ответственность перед Богом и будущим, следует потрудиться на уже засеян­ной ниве, войти в труд тех, кто жил и трудил­ся до нас. По количеству крещений и обраще­ний, по количеству восстановленных и заново построенных храмов и обителей наше время справедливо названо Патриархом Алексием II временем «второго Крещения Руси». Только нам — правнукам святого Владимира — следу­ет сегодня поступать иначе. Нам мало строить храмы. Нужно и учить людей вере. В эпоху все­общей грамотности безграмотность в вопросах веры приобретает особенно страшные свой­ства. Владимир делал то, что Бог ему приказал, то, что почувствовало его сердце. Он не ошиб­ся, но он ждет, что потомки продолжат его труд, так, как композитор хочет, чтобы его ноты были прочитаны, разучены и талантливо исполнены.

Протоиерей Андрей Ткачев